«Для кого‑то KPI – выручка, для нас KPI – минус несколько лет биологического возраста»

«Мы обязаны давать более высокий сервис, создавать по‑настоящему человекоцентричную атмосферу»

– Если говорить о 2025 годе, с чего бы вы начали, какой важный вывод вы для себя сделали как управленец?

– Скажу так: нет предела совершенству. Каждый раз, погружаясь в процессы и операционное управление, встречаясь с гостями, мы снова и снова находим новые векторы развития и способы взаимодействия с людьми. В прошлом году мы продолжили разговаривать с гостями, и это оказалось невероятно ценным и полезным опытом. Мы не ограничивались стандартными анкетами и опросниками про гостиничный сервис или общую удовлетворенность. Нас интересовали глубинные мотивы: зачем люди вообще приезжают оздоравливаться, зачем проходят чекапы, какая личная история за этим стоит.

Медицина – отрасль, где очень много драмы и переживаний, это социально ответственная сфера. Здесь людей задевает все очень глубоко. И они куда чаще говорят не о себе, а о здоровье своих родных, близких, о семье.

Мы на 100% видим: наши гости становятся все более образованными именно в вопросах здоровья и собственного оздоровления. На мой взгляд, это признак очень высокого уровня осознанности. И это поднимает всю отрасль на новый уровень, но одновременно создает серьезный вызов для всей индустрии, которая работает с оздоровлением.

Речь не только о медицине как таковой и не только об ответственности врачей, которые ведут наших гостей-пациентов. Это касается всей экосистемы: мы обязаны давать более высокий сервис, создавать по‑настоящему человекоцентричную атмосферу. Это относится и к нашим партнерам, которые предлагают новые технологии: они тоже должны тонко чувствовать реальные запросы гостей.

Я, например, сейчас сама хожу с носимым глюкометром – мы все сначала тестируем на себе. Уже 16 дней измеряю уровень глюкозы. Не в крови, а в межтканевой жидкости, но это очень интересный эксперимент. И фитнес‑тренер, и врач, и генеральный директор установили датчики. Ты что‑то съел, – и тут же видишь, как меняются показатели. Технология действительно увлекает.

Мы постоянно стараемся такие фишки отслеживать, находить и привозить. Во‑первых, потому что можем предложить гостям что‑то действительно новое и полезное. Во‑вторых, потому что нам важно понимать, что происходит на рынке: что имеет смысл закупать, что стоит привезти извне и протестировать. 

Если говорить шире о процессах, сегодняшние гости не столько более требовательные, сколько внимательнее, вдумчивее, осознаннее. Это люди с дефицитом времени, как правило 35–40 лет и старше, в возрасте, когда они всерьез начинают задумываться о долголетии, о том, как качественно прожить жизнь и оставаться высокофункциональными. Люди, у которых на руках по два телефона и еще несколько гаджетов. Они все отслеживают, задают нашим экспертам очень продуманные вопросы, хотят разбираться. Мы отвечаем на этот запрос: проводим лекции, бранчи с экспертами, приглашаем профессоров. У нас работает Научный совет, который дает нам серьезный доказательный фундамент.

Таким гостям маркетинг уже не интересен. Им нужны научно обоснованные методы. Они говорят: «Покажите мне до и после». И желательно в достаточно короткий срок, потому что 21 день на отдых уже практически ни у кого нет. Поэтому классическое санаторно‑курортное лечение, на мой взгляд, однозначно меняется. Тот классический санкур, когда у тебя 21 день на бальнео и ванны, врач один раз с тобой встретился, а дальше просто прислал программу, уже не работает.

К этому добавляется еще один важный фактор – адаптация. Переезд из одного региона в другой за короткое время – сам по себе серьезный стресс для организма, и мы часто недооцениваем его масштаб. Перелет, например, из Тюмени в другой часовой пояс, в Крым, в другой климат и с другой влажностью – большая нагрузка.

Обычно люди путешествуют с семьей. Семья – тоже немалый стресс: нужно, чтобы всем было хорошо и комфортно. Приезжают большими компаниями, с родителями, старшим поколением. И каждому нужно дать внимание, время и возможность включиться в общую историю, при этом сохранив семейную гармонию.

Это, во‑первых, невероятно разгоняет технологический блок. Лабораторные анализы нужно делать быстрее, чтобы видеть актуальную картину. Необходимо давать быстрый, измеримый эффект, ощутимый для человека – и в субъективных ощущениях, и по объективным показателям. И все  должно происходить максимально бесшовно для гостя, с использованием высоких технологий.

– Если посмотреть на 2025–2026 годы, какие новые тренды в здоровье людей вы бы выделили?

– Есть тренд, который будет только нарастать, – здоровье подростков. На них одновременно ложится классическое подростковое взросление и очень сильное виртуальное давление. Формально это все те же вечные подростковые темы, но форма, скорость и интенсивность изменились.

Наш коуч‑психолог много работает именно с подростками – их приводят к нам родители. И самый частый, почти универсальный запрос тинейджеров звучит парадоксально на фоне переполненных чатов и соцсетей – одиночество. При огромном количестве виртуальных контактов они чувствуют себя очень одинокими в реальной жизни – и с этим уже невозможно не работать.

Почему мы говорим именно о тренде, а не о разовых случаях? Потому что меняются и родители. Все по‑прежнему начинается в семье, но родители становятся гораздо более осознанными: видят, под каким давлением живет ребенок, и понимают, что поддержать его здоровье важно. Они сами вкладываются в собственное здоровье, занимаются спортом, пересматривают привычки и того же хотят для детей. На мой взгляд, это очень здоровый, зрелый запрос общества.

«Если раньше задача звучала как «лечить болезнь», то сегодня вектор смещается к «заботиться о человеке»

– Тенденция на «ускорение» – это история именно последних лет? Можно сказать, что она проявилась только в 2025‑м?

– Скорее, в 2025 году она просто вышла на сцену под яркий прожектор. Именно тогда мы отчетливо увидели всплеск оздоровительных заездов: люди стали приезжать не только отдохнуть у моря, а с четким запросом на здоровье и результат.

Конечно, на это повлияла и наша собственная повестка: мы заявили, что курорт делает ставку на оздоровление, что мы хотим быть флагманом в направлении и осознанно его развиваем. Но дело не только в нас. Есть и более широкий контекст: постановление президента, которое задает цель по увеличению продолжительности жизни.

Мы уже видим, как трансформируется отрасль: появляется новая профессия – врач здорового долголетия. За ней неизбежно подтянется вся система образования: институты, университеты, программы подготовки врачей. Это не косметические правки, а серьезная перестройка.

И это, конечно, меняет здравоохранение в целом. Врачи будут по‑другому учиться, по‑другому принимать пациентов, по‑другому вкладываться в сам процесс оздоровления. Если раньше задача звучала как «лечить болезнь», то сегодня вектор смещается к «заботиться о человеке». Сейчас человека изучают на 360 градусов: как он питается, спит, что и как он ест и, не менее важно, что он не ест. Важно не только то, что вы потребляете, но и какие дефициты копите.

Не менее значимо и окружение: с кем вы общаетесь, в каких сообществах живете, какую поддержку получаете. Уже доказанный фактор: комьюнити и связи очень сильно влияют на здоровье.

Поэтому, когда мы говорим, что человеку нужно менять образ жизни и хотим помочь, мы понимаем: это огромная работа не только для него самого, но и для его семьи, партнеров по работе, ассистентов, которые помогают ему организовать быт и расписание. Это действительно всесторонняя история.

Когда мы пишем «мой трек» – стратегию оздоровления, мы сознательно делаем ее максимально простым, живым языком, чтобы любой человек, который взаимодействует с гостем, мог ее прочитать, понять и поддержать.

У нас на курорте есть коуч‑психолог, который работает с такими запросами. И если разделить аудиторию на мужчин и женщин, у мужчин сегодня есть мощная потребность – оставаться высокоэффективными как можно дольше. Давление со стороны бизнеса и работы колоссальное, и они это остро чувствуют.

«Наш принцип прост: не человек под программу, а программа под человека»

– Запросы мужчин и женщин отличаются?

– У женщин мы видим прежде всего запрос на гармоничные, живые отношения с партнером. Сюда же входит и сексуальное благополучие – о нем сегодня говорят гораздо открытее, и это правильно, потому что естественно.

Не менее важен блок сохранения репродуктивного здоровья, потому что оно напрямую влияет и на самочувствие, и на внешний вид, и на ощущение опоры в будущем. Сейчас женщины работают наравне с мужчинами, и в моем поле это, как правило, очень сильные, яркие личности.

Часто это женщины старше 40 лет, которые формулируют понятный запрос: «Мне важно быть рядом со своими детьми и семьей как можно дольше». Если перевести на язык смыслов, глубинный мотив звучит так: я хочу не быть обузой, а оставаться активной, путешествовать, строить карьеру и быть внутри семейной жизни. С учетом того, что женщины стали рожать позже, этот запрос только усиливается.

Если говорить про мужчин, в чем‑то они и правда оказываются «слабым полом» – в уровне тревоги. Давление приходит сразу с нескольких сторон: работа, бизнес, ответственность за семью. И они очень честно формулируют: «У меня много личных и семейных целей, значит, я должен оставаться максимально активным».

Отсюда следующий шаг: понимание, что здоровьем нужно заниматься не только через супругу, хотя часто именно жены становятся первым триггером. Мы видим резкий рост запросов на чекапы и диагностику – почти всегда с акцентом на скорость и компактность. Здесь нам близок опыт азиатских стран, где чекап занимает четыре часа. Это совсем другой мир по сравнению с диспансеризацией на два‑три дня, когда половина времени уходит на очереди и пробки. Там ты просто приезжаешь – и все происходит в одном месте.

Мы выстроили у себя похожую модель. На курорте есть оборудованный высокотехнологичный кабинет: гость заходит, садится – и дальше все вращается вокруг него. Забор крови, ЭКГ, УЗИ, функциональная диагностика – все в одном пространстве. Мы засекали: 40 минут – и человек свободен. Через три недели он получает стратегию здоровья – по сути, личную «книгу» в бумажном или электронном виде с полной выкладкой анализов, которые можно показать своему врачу, и четкой стратегией, где отражены биологический возраст, возраст сосудов, когнитивный возраст. Это объективные ориентиры. Плюс – понятные рекомендации по питанию, режиму, времени сна и бодрствования. Человек получает свою дорожную карту здоровья.

При этом мы очень хорошо понимаем профиль наших гостей. Я не могу сказать человеку: «Ложитесь спать в 21:30». Он ответит: «Спасибо, но у меня ночная жизнь. Я продуктивен ночью, пишу книги, занимаюсь музыкой, просыпаюсь в 11 – так устроена моя реальность». И если настаивать на подъеме в пять утра и «ловле фотонов», доверие исчезнет мгновенно.

Поэтому наш принцип прост: не человек под программу, а программа под человека. Здесь огромную роль играет медицинский консьерж – служба сопровождения гостя. Она включается до заезда, во время и после него. До приезда мы тщательно собираем анамнез: какие препараты человек принимает, какую цель ставит, по каким признакам поймет, что ее достиг, сколько у него времени, как тренируется, что ест и пьет, курит ли. Для этого есть подробная анкета, затем онлайн‑встреча с врачом. А уже на курорте – очная консультация, после которой, не теряя ни дня, стартует программа: это может быть чекап или выбранная оздоровительная траектория.

«Мрию» ежегодно посещает около 55 тысяч гостей, у нас огромная база, чтобы не только придумывать, но и проверять гипотезы»

– Как устроена научная составляющая ваших оздоровительных программ?

– Для нас фундаментален научный подход: на курорте работает Центр научно‑исследовательской деятельности под руководством профессора Арсения Труханова. Мы приходим к коллегам с прикладными запросами: «Дайте методологию, инструменты и оборудование, которые позволят измерить эффект: снижение метаболического возраста, веса, изменение состава тела, качества сна».

Подключаются диетологи, ресторан функционального и персонализированного питания, и уже на этой базе собирается программа, на которую можно опираться не интуитивно, а доказательно. Поскольку «Мрию» ежегодно посещает порядка 55 тысяч гостей, у нас огромная база, чтобы не только придумывать, но и проверять гипотезы.

И это история не только про «чистую» медицину. Например, про виноделие. У нас есть винный парк и собственное вино. В напитке содержатся полифенолы – мощные антиоксиданты и гепатопротекторы. Чем выше их содержание, тем сильнее потенциальные целебные свойства вина. Вместе с партнерами мы проводили исследования, и здесь нашим ключевым научным партнером выступает Крымский федеральный университет им. Вернадского и другие авторитетные научные центры страны. 

Результаты и новые идеи обсуждаем на Научном совете, который проходит примерно раз в два месяца. На каждое заседание мы приглашаем профессоров, кандидатов наук. Если посмотреть список экспертов, это действительно научная элита, которая с разных сторон рассматривает феномен долголетия.

– Как вы решаете, какие новые методы стоит внедрять, а какие оставить в статусе эксперимента?

– У нас есть четкий фильтр: научная обоснованность, безопасность и запрос гостя. На курорте за новыми методами одновременно следят научный центр, врачи‑эксперты и управленческая команда: мы отсматриваем оборудование, гаджеты, технологии, в том числе через партнерства вроде «Сколково», и сначала апробируем их в контролируемых условиях.

Раньше решение принимал врач, сегодня ответственность за здоровье разделена, и нам важно понимать не только, что показывает исследование, но и чего сам гость ждет от метода.

На практике это означает две вещи. Первая – системный фактчек: перед покупкой оборудования или внедрением технологии мы выносим вопрос на Научный совет и просим независимое заключение. На рынке огромное количество решений, и значительную часть мы сознательно отсекаем из‑за недостаточной доказательной базы.

Вторая – уважение к индивидуальным границам. Есть гости, открытые к интегративным подходам: аюрведе, иглорефлексотерапии, дыхательным практикам. Эти методы имеют и многовековой опыт применения, и современную доказательную базу, и наши врачи спокойно включают их в программы, если это соответствует запросу и состоянию человека. Есть гости, которые жестко стоят на позиции «только классическая медицина», – и тогда мы опираемся исключительно на методы со строгими клиническими данными.

По сути, решение всегда рождается на стыке науки, клинического здравого смысла и готовности самого человека. Только то, что проходит все три «сита», перестает быть экспериментом и становится частью нашей практики.

«Как только старение будет признано болезнью со своим кодом, под это неизбежно начнет перестраиваться вся отрасль»

– Какие показатели вы считаете честными и применимыми для санатория? Как понять, что человек действительно достиг своей цели: восстановился после выгорания, готов вернуться к труду, прошел успешную реабилитацию?

– Для нас честная оценка результата всегда строится из двух блоков – субъективного и объективного.

С субъективной стороны мы работаем через анкеты и живой диалог. Когда человек заходит в программу, мы прямо спрашиваем: «Чего вы ждете? Как поймете, что это для вас сработало?» В историях про стресс ответы почти всегда про состояние: «я меньше устаю», «лучше сплю», «реже просыпаюсь ночью», «утром легче встаю». Это нельзя измерить анализом крови, но для самого человека это ключевые маркеры успеха.

С объективной стороны мы опираемся на измерения. Базовый слой – лабораторные исследования и функциональные тесты, следующий – модели биологического возраста. Сейчас мы работаем как минимум с тремя:

• PhenoAge– анализ крови по девяти параметрам, дающий срез здесь и сейчас и прогноз на несколько недель;
• когнитивный возраст – тесты на память, скорость реакции, качество когнитивных функций до и после программы;
• CardioAge – возраст сердца и сосудов, который считается по данным крови, УЗИ, функциональных проб и характеристикам сосудистой стенки.

Вместе это дает понятную картину: в каком состоянии человек приехал, в каком уехал и что происходит между заездами. Но этого мало, если человек не умеет жить с этими результатами дальше.

Поэтому следующий слой – сопровождение. Мы помогаем встроить новые привычки в реальную жизнь: напоминаем о контрольных анализах, приеме назначенных добавок, визитах к терапевту и узким специалистам, при необходимости выстраиваем коммуникацию с его фитнес‑тренером.

Отдельный инструмент – генетические тесты. Они не про диагнозы на завтра, а про фундамент: к какому спорту вы предрасположены, как реагируете на стресс, как работает система вознаграждения, какую диету переносите лучше, как быстро выводятся те или иные вещества. Но сама по себе «книга генов» мало о чем говорит, поэтому мы всегда проводим развернутую консультацию и переводим язык генов на конкретные решения: что вам стоит делать, а чего точно не делать.

В итоге критерий очень простой: мы считаем, что цель достигнута, когда совпали три параметра: человеку субъективно стало лучше, это подтверждают объективные показатели, и у него есть понятный, реалистичный план, как это состояние удерживать после выезда из санатория.

– Почему в ваших программах так много внимания уделяется именно биологическому возрасту?

– Мы действительно опираемся на биологический возраст как на один из ключевых ориентиров. В отличие от возраста по паспорту, его можно точно измерять, отслеживать в динамике и видеть, как меняются реальные риски и ресурс организма. Для нас это честный индикатор того, приближаем ли мы человека к долголетию или нет.

Если смотреть шире, на уровень системы здравоохранения и государственной политики, то логика такая: как только старение будет признано болезнью со своим кодом, например, ускоренное или аномальное старение, под это неизбежно начнет перестраиваться вся отрасль.

Минимум изменится первичное звено и диагностика, но, по сути, трансформация затронет все: систему ОМС, архитектуру медицинских учреждений, программы подготовки врачей, приоритеты научных исследований. Мне кажется, мы все равно к этому придем. В момент, когда старение формально станет объектом лечения и профилактики, вектор здравоохранения сместится от реакции на болезни к системной работе с долголетием – не по остаточному принципу, а как с базовой задачей.

«Мы не обязаны предлагать все, что существует на рынке, если это не совпадает с духом курорта и образом жизни наших гостей»

– Какие управленческие решения критичны, чтобы медицину не «съела» гостиничная логика?

– Каждый раз, когда мы задаем себе вопросы: «Что изменить? Как сделать лучше?», следующим идет: «А как будет лучше гостю?» Наше окружение само по себе привлекательное: горы, теплое море, солнце, развитая инфраструктура. Все это легко смещает фокус с оздоровления на отдых. При этом у нас есть две большие группы: те, кто приезжает за оздоровлением, и те, кто хочет встроить оздоровление в отпуск. Наша задача – сделать переход между отдыхом и лечением максимально бесшовным.

Отсюда первое управленческое решение – гибкость, но не в ущерб медицине. У процедур есть четкий медицинский регламент, но при составлении расписания мы смотрим, как человек реально живет эти дни. Летом в час дня все на море – и это нормально, поэтому мы выстраиваем окна диагностики и процедур так, чтобы они не конкурировали с очевидной логикой отпуска.

Второе – интеграция медицины в привычный гостевой сценарий, а не параллельная «больница на территории». Фитнес мы выносим на пляж, чтобы его было видно и слышно – даже если человек не планировал заниматься, у него появляется шанс заинтересоваться и попробовать. На шведской линии мы переработали 55% ассортимента в сторону здорового рациона: десерты по‑прежнему вкусные, но уже без сахара, и большинство гостей даже не замечают это.

Третье – точка экспертизы «в поле». У нас есть станция здорового питания, где работает специалист по питанию – по сути, сразу несколько ролей в одном человеке: нутрициолог, диетолог, невролог, специалист по сну. Он может прямо у линии подсказать, что положить на тарелку, а от чего сегодня лучше отказаться.

Четвертое – просвещение как постоянный фон. Мы не только лечим, но и показываем пример: как сами сотрудники заботятся о здоровье, как устроены их программы. Плюс лекции, бранчи с экспертами, коуч‑сессии – форматы, где можно задать острые вопросы о здоровье и получить человеческий, а не формальный ответ.

И пятое – дуальная управленческая модель. Я, как директор департамента, не врач и смотрю на все глазами гостя: маршрут, удобство, стыки сервисов. Мой партнер, главный врач, отвечает за медстратегию: как внедрять новые подходы, чему и как учить врачей, как не потерять качество медицины в красивой гостиничной оболочке.

Когда мы обсуждаем новое оборудование или методику, у нас всегда два фильтра: «доказательно и эффективно?» и «комфортно ли гостю?» Есть процедуры, которые работают блестяще, но субъективно очень тяжелые. И здесь как раз проявляется управленческая позиция: мы не обязаны предлагать все, что существует на рынке, если это не совпадает с духом курорта и образом жизни наших гостей.

– Какие ошибки чаще всего делают санатории, когда пытаются «прикрутить» медицину к уже действующему курорту?

– Нельзя взять готовый курорт и прикрутить к нему медицину. Должно быть медицинское ядро, изначально встроенное в архитектуру: в логистику, здания, путь гостя, систему питания, в ту самую салютогенную среду, которая уже сама по себе оздоравливает.

Например, у нас есть специальные номера под программу здорового сна. Там все – свет, запах, книги на полке, звук, сценарии включения света – подчинено одной задаче: восстановить сон. Гость может управлять светом голосом, и все пространство работает на ту цель, ради которой он приехал.

Или связка питания и спорта. На гостя устанавливаются датчики, мы собираем данные, и врач смотрит: когда у него пики, когда провалы, в какое время ему лучше пойти на медитацию в японский сад, а когда – лечь поспать днем. В какое время полезнее пробежаться, а когда достаточно спокойной прогулки по винному парку.

Это и есть салютогенная среда, и она точно не ограничивается моим департаментом. Я прихожу к директору департамента рекреации и тематических парков и говорю: «Давай поставим на пляже фитнес‑зону или кардиозону с таким видом, чтобы людям хотелось приходить туда на рассвете и бегать – если они не хотят бегать по винному парку, где уже проложены дорожки». Или обращаюсь к руководителю детского парка и говорю: «Давайте расскажем детям, как правильно питаться. Давайте заменим снеки, уберем часть быстрой еды, пусть мороженое будет без сахара». То есть это история не только про департамент оздоровления и чисто медицинский блок. Это касается всего курорта.

На курорте каждый человек может найти то, что вдохновит его на новый образ жизни. Потому что когда человек видит красивое, занимается спортом, проводит время с детьми – это не только про физическую активность. Это про новые нейронные связи, новое ментальное состояние. Курорт семейный, и мы даем шанс всей семье побыть здесь так, чтобы каждый получил то, что нужно именно ему.

«Частичное включение санаторно‑курортного лечения в систему ОМС – это инвестиция в превенцию и активное долголетие, а не «дополнительная опция» 

– Как вы формулируете миссию курорта в теме оздоровления и долголетия?

– Наша задача – создавать научно доказанные программы, которые реально продлевают период здоровой активной жизни, а не просто дарят красивую картинку отдыха у моря. Человек должен уехать не только с приятными впечатлениями, но и с ощутимыми изменениями в самочувствии и привычках.

Одна из ключевых программ, где эта философия реализована полно, – «Код молодости». В ней больше сотни параметров: от биомаркеров и генетики до функциональной диагностики и рекомендаций по физической активности. Гость заезжает, мы измеряем биологический возраст по нескольким моделям и повторяем измерения после. Программа стартует от семи дней: нам бы тоже хотелось ускориться, но организм не меняется качественно за два‑три дня, для честных сдвигов нужно время. При этом каждый кейс очень персонализирован: у людей разные исходные состояния, привычки, образ жизни.

Показательный пример – гость на Новый год, который честно сказал: «Я хочу шампанское, оливье и свой привычный Новый год, а не подъем в семь утра и пробежку». Где‑то мы шли ему навстречу, а где‑то включали более директивный режим и договаривались о шагах на пути к результату. Мы разделяем ответственность. «Для кого‑то KPI – выручка, для нас KPI – минус несколько лет биологического возраста».

Второй блок – специализированные программы. Помимо «Кода молодости», это, например, «Территория сна» для тех, кто приходит с желанием «научите меня спать и забрать навык домой». Мы используем сомнографы, анализируем архитектуру сна, эпизоды апноэ. Программа Detox отвечает на запрос мягкой, европейской детоксикации: мы работаем с лимфатической системой, печенью, микробиомом, биоритмами. Это видно по внешнему состоянию, но главное – глубинные изменения в организме.

– Что должно измениться на уровне отрасли, чтобы санаторное лечение реально воспринималось как часть системы здравоохранения, а не люкс‑отдых?

– Я убеждена, что без серьезного участия государства санаторно‑курортная отрасль так и останется где‑то между туризмом и здравоохранением. Прежде всего, нужна корректировка нормативной базы. Один из ключевых вопросов – стаж врачей, работающих в санаторно‑курортных учреждениях: сегодня он не учитывается так же, как стаж в классических медорганизациях. Это несправедливо по отношению к специалистам и демотивирует молодых врачей идти в отрасль. Решать вопрос нужно на уровне законодательства, и мы поднимаем его на всех публичных площадках.

Второй принципиальный шаг – хотя бы частичное включение санаторно‑курортного лечения в систему ОМС. По сути, это инвестиция в превенцию и активное долголетие, а не дополнительная опция.

Если посмотреть, кто сегодня в основном приезжает в санатории по стране, это, прежде всего, люди 65+: у них есть время, иногда дотации и понимание ценности такого формата. Параллельно в России активно появляются новые санатории, и мы внимательно следим за статистикой: спрос растет, предложение тоже меняется.

Я уверена, что будущее отрасли – в персонализации, цифровизации и глубокой интеграции науки, медицины и велнеса. Плюс – в качественно ином уровне сервиса. Как только человек побывал в санатории, где у него есть меню подушек – с эвкалиптом, лавандой, гречкой, – в следующий раз он приедет в другую здравницу и естественно спросит: «А где у вас меню подушек?» Те самые круги по воде, которые постепенно поднимают планку для всех.

Мировые демографические тренды тоже очевидны: по данным ВОЗ, к 2030 году каждый шестой житель планеты будет старше 60 лет. В российских прогнозах доля людей 65+ к середине века приближается к четверти населения. Это не абстракция, а аудитория, для которой санаторно‑курортный формат будет особенно актуален.

С учетом ограничений выездного туризма все больше запросов на оздоровление концентрируется внутри страны, и санатории неизбежно должны перестраиваться. Те, кому удастся выстроить модель не только вокруг медицинского ядра, но и как комплекс услуг – сервис, wellness и при этом измеримый результат, – будут в выигрышной позиции.

И, наконец, наука. Без нее отрасль не сможет стать полноценной частью здравоохранения. Наука должна приносить новые методы, инструменты и подходы к оценке результатов. Тогда санаторно‑курортное лечение перестанет восприниматься как красивый отдых у моря и станет естественным звеном в цепочке профилактики и продления активной жизни.